Интер-Cоя
первая страница      поиск   карта сайта          

<< возврат

Эскиз о глухоте культур и идее здоровья

Когда мы говорим о США как о богатой и здоровой стране, мы словно бы думаем об одной большой вещи. Богатство и здоровье неразрывны в воображении, несмотря на всевозможные двусмысленности и очевидные опровержения их связи. Богатству приписывается ценность, а потому оно имеет цену. Здоровью приписывают ценность по аналогии с богатством, но цену за ним не признают. Здоровье нельзя купить, потому что оно отражает состояние первой природы. Здоровье можно обеспечить, используя богатство для поддержания первой природы в норме. Богатство – продукт природы второй, превращенный труд и признанный его результат.

Из различий и аналогий, продолжающих тему двух природ, можно понять: наши ценности совершают такую работу, без которой золото могло бы оказаться ничего не стоящим в природе веществом, земельная собственность – естественным местом для прогулок и собирательства, а систематический труд – порцией ежедневно расходуемой физической энергии. Значит, существует область ценностей, принуждающая человека видеть или не замечать в окружающем его мире пользу и смысл вне зависимости от того, имеют ли эти пользу и смысл сами вещи. Этот тезис с немецкой тщательностью проиллюстрировал один из отцов-основателей современной социологии Макс Вебер. Задавшись вопросом о роли субъективных оснований экономического порядка, он пришел к религии. Грандиозное строительство системы капитализма в США питалось представлениями о путях спасения устремившихся на новый континент протестантов. Так долго искомый рай на земле, отодвигавшийся все дальше от границ Евпропы по мере успехов армии и географии, на некоторое время пригрезился по другую сторону океана. Массовое заселение Америки, начавшееся в 1620-х годах, было исходом гонимых из Европы религиозных нонконформистов. С молитвой ступали на американский берег переселенцы, и именно религиозные ценности были заложены первоначально во все сферы их жизненного уклада. Это было более тех с половиной веков назад. Но разве не от этих верований возвращаются сегодня идеи, возросшие на новой почве: идеи уже не духовного совершенства и спасения, но физического здоровья, вечной молодости, превосходного питания?..

Религиозные истоки американского прагматизма редко бросаются в глаза, укрытые более очевидными успехами в киноиндустрии и внешней политике, изобилием на потребительском рынке и эффективностью управления организациями. Между тем, профессиональные исследователи постоянно указывают на особые формы религиозности, на которых продолжает покоиться американская "вторая природа". Принципиальным для объяснения ее характера является категория чистоты. Один из отцов-основателей, но уже не социологии, а теории модернизации, Шмул Айзенштадт, говорит о том, что для американской культуры, в том числе культуры политической, основным является противопоставление чистого и грязного. Причем чистоте придается тот же расширительный религиозный смысл, каким она наделяется в архаических обществах. Чистое – это священное, неоскверненное, нетронутое, благотворное и запретное одновременно. Грязное – это мирское, замутненное, нарушенное. Казалось бы, установить связь этих представлений со здоровьем можно только по отдаленной аналогии. Но сделаем следующий шаг.

Как мы уже показывали ранее , идея здоровья, выступает функцией системы производства и потребления: здоровье – это необходимые в работе навыки и приспособленность тела к некоторому чувственному строю. Потому в деревне прошлого века, в столице XVII века, в современном провинциальном городе, а также в разных социальных слоях, занимающих одну территорию, под здоровьем понимают очень разное. Это отражается, например, в таком универсальном признаке здоровья, как внешний вид. Дородная и даже полная, румяная и загорелая деревенская красавица с пышным бюстом имеет мало общего с подтянуто-сухощавой, белокожей и тонконогой обитательницей современного большого города. Между тем, обе они признаются – каждая в своей среде – обладательницами телесной нормы и здоровой внешности. Подобное можно сказать и о внутренних показателях здоровья: самочувствии, самодиагностике, внимании к тем или иным болезненным ощущениям – которые существенно разнятся в городе и деревне, в среде рабочих и среде музыкантов. Таким образом, состояние тела, которое при поверхностном взгляде мы относим к числу естественных явлений, к первой природе, по сути, оказывается подчинено природе второй. И здесь мы неизбежно возвращаемся в область ценностей и представлений. Для того, чтобы оценить различия в трактовке здоровья, нужно понять, в каком контексте употребляется сама его идея. А контекст, в свою очередь, будет зависеть от системы производства и потребления, в которой идея возникает.

Первое, наиболее очевидное значение здоровье приобретает через отличие от болезни. В этом смысле здоровье является достоянием системы медицинского обслуживания. Здесь смысловая граница между здоровьем и болезнью одновременно оказывается критерием включения человека в систему обслуживания. Болезнь отождествляется с содержанием диагноза, а запись "практически здоров" в личной карте означает: "Вы не являетесь объектом нашего внимания". Если идти до конца, это первое приходящее в голову значение здоровья оказывается самым искусственным, то есть производным от положения дел во второй природе, от успехов медицинских наук, совершенствования лечебной техники. Однако физическим состоянием тела в медицинских классификациях идея здоровья не ограничивается.

Иное содержание идея здоровья приобретает при переносе оценки с человека на окружающий его мир, когда обозначение "здоровый" приписывается не состоянию тела, а свойствам продуктов питания, качеству среды обитания и т.д. Этот перенос выражется в таких привычных сочетниях, как "здоровая пища", "здоровый воздух", "здоровые условия". Как кажется на первый взгляд, в этом случае речь идет о противопоставлении полезного и вредного для здоровья человека, то есть снова о рационально устроенной системе расчета и оценки. Однако за словами, например, "здоровая пища" стоит не только принцип полезности, цементирующий систему товарного потребления. Идея природы, связанная через "пользу" с идеей телесного совершенства, оказывается близка к архаическим представлениям древних греков, видевших собственное тело и природу в неразрывной связи. "Полезное" в данном случае становится подходящим, возобновляющим исходную связь и даже очищающим. Первая и вторая природа сталкиваются, причем здоровое тяготеет к первоначальному, естественному, а нездоровое – к искусственному, несовершенному. Таким образом, понятие "здорового" означает не столько экономию калорий, рациональное питание, сколько наиболее общий смысл хорошего, правильного, чистого. Здесь же, в понятии здоровой пищи отражается и противопоставление опасного/безопасного, которое, конечно, выходит за рамки экономического риска и отсылает нас к сфере предельных состояний: инвалидности и смерти. Ведь опасность продуктов питания по преимуществу связывается не с неприятными переживаниями, а с отравлением, утратой способностей, физиологической патологией. Безопасность же снова оказывается связана с чистотой: высшей безопасностью для здоровья обладают биологически чистые продукты.

Наконец, идея здоровья может вырастать из пласта наиболее архаических представлений, связанных уже не с просвещенным разумом и даже не с религией, а с магией. Речь идет о здоровье, данном в противопставлении целительного/тлетворного. Результат тлетворного действия выражается в слове "порча", а работа с нею принадлежит своего рода профессионалам: магам, колдунам, целителям, анонсы которых можно встретить на последних страницах газет. Несмотря на наличие системы, связывающей специфические услуги с запросом их потребителей, несмотря на очевидные аналогии и частые противопоставления медиков со знахарями, идея здоровья получает в каждом из случаев особое содержание. В противопоставлении здоровья и болезни мы о усматриваем принцип рационального диагноза, который обеспечен разветвленной системой разделения труда в медицине (кардиологи, терапевты, нефрологи, психиатры и т.д.). В противопоставлении же целительного и тлетворного выражен принцип всеобщего равновесия, поскольку этими признаками наделены не отдельные вещи или вещества, а действующие во вселенной силы. Лишь знахарь придает вещам целительные свойства, восстанавливая цельность души и тела больного, нарушенную тлетворными влияниями.

Можно видеть, что, несмотря на различие контекстов, в некоторых случаях различные значения парадоксальным образом соприкасаются. Выделив два основания: принцип полезности (рациональной) и принцип чистоты (магической) – мы можем разместить все прочие значения здоровья по отношению к ним. На получившейся карте противопоставление здоровый/больной будет ближе всего к полезный/вредный, тогда как целительный/тлетворный – к чистый/грязный. Остальные же будут располагаться в промежутке между ними, в большей или меньшей мере заимствуя содержание от одного или другого. Подобная карта позволяет в дополнение к социальной механике, производящей смысл "био", прояснить идеи, которые повелевают медицинским и пищевым рынком. Более того, построение собственных карт для России, США, европейских стран, позволит яснее увидеть пути и сложности согласования потребительских стандартов в разных странах.

Возвращаясь к США, где вот уже несколько лет необходимо указывать химический состав на упаковках всех пищевых продуктов (чего не требуется даже в Западной Европе), можно сделать ряд замечаний о происхождении этого правила. На первый взгляд, оно вытекает из рациональной логики подсчета калорий и диетического питания. Однако трудно предположить, что любой американец владеет диетологией, ясно себе представляя, в каких количествах и пропорциях данные химические вещества поступают в его организм. И дело не в стереотипном убеждении о тупости американцев. Просто в полной мере рациональный расчет, основанный на таких данных, требует специального образования, свободного времени, знаний в смежных с диетологией областях медицины. При действующей в США системе разделения труда и системе образования можно смело утверждать, что такие знания – достояние далеко не каждого американца. Между тем, риторика экологической и биологической чистоты питания, которой сопровождается введение химических и калорийных таблиц на упаковках, отсылает нас к другому полюсу на карте ценностей. За идеей здорового питания и здорового образа жизни с большой вероятностью скрывается идея восстановления равновесия и жизни в чистоте. Непрерывно дополняемые информационные стандарты рынка питания США продолжают идею пути совершенства, по которому каждое правильное дело ведет к спасению. А таблицы оказываются не столько самостоятельным медико-физиологическим материалом для покупателей, сколько сверхрационализацией первоначально архаической идеи чистоты, доведенной до четкого количественного выражения.

Отличие российского случая от американского состоит, по-видимому, в том, что система медицинского просвещения достигла за советский период много более серьезных успехов, чем в прочих странах. По крайней мере, идея здоровой пищи была прочно связана с идеей полезности (и далеко не последнюю роль сыграла в этом "Книга о вкусной и здоровой пище"). При подборе продуктов питания и приготовлении блюд основу составляла не идея чистоты, а принцип правильных сочетаний. С одной стороны, это дало идее здоровья рациональную почву, начавшую разрушаться лишь в конце 80-х, с низвержением прочих советских ценностей. С другой стороны, это предопределило невнимание к составу продуктов, к их "внутренней" стороне, а не к эффекту сочетания их друг с другом.

Рельефы и маршруты идеи здоровья в случае России и США оказались различными, но именно на этой границе обозначены наиболее интересные явления и парадоксы. Потенциал развития пищевого рынка в России заключается не в простом копировании заимствованных схем и шагов. Сделать собственную стратегию более эффективной можно только с учетом различий в ценностях и традициях производителей и партнеров из разных стран. Именно так, присматриваясь и прислушиваясь к собственной культуре, можно в один день оказаться на вершине экономического успеха. И никакого противоречия между экономикой и культурой, ценами и ценностями здесь не будет.

<< возврат


Мы даем россиянам здоровье
 © Интер-Cоя, 1999-2001